Сначала — только пауза. Незаметная, как сбой в дыхании. Он идёт по маршруту, как всегда, ставит метку на стекле, и вдруг — ничего. Не тишина. Не покой. А именно ничего.

"Что… что я только что делал? Где эта труба? Где… пар?"

Нет пара. Нет шума. Нет земли. Всё исчезает, как будто кто-то сдвинул мир с катушки.
Виктор не падает — потому что и падать некуда. Он стоит, но под ним нет поверхности. Он не видит света, но всё перед глазами ясно. Он не ощущает веса, но спина напряжена, будто несёт рюкзак, которого уже нет.

"Так не должно быть. Так не бывает. Я, вероятно, сплю. Нет, я не сплю. Я записал время: 11:43. Демон. Потом шаг влево, потом…"

Ему кажется, будто за спиной что-то дышит — не воздух, а сама идея дыхания.
И вдруг — звук. Не громкий. Просто голос. Тёплый. Женский.

"Ты ведь знал, что рано или поздно попадёшь сюда."

Он не поворачивается. Не может. Голос — как будто звучит не снаружи, а внутри него, словно память, которую кто-то забыл стереть.

"Контакт. Это — не ты. Это — не я. Это — между. Между тем, чем ты был, и тем, чем ещё можешь стать. А теперь смотри."

И он смотрит.
Но глазами не видит. Видит... чем-то другим.

Гигантские очертания форм, не имеющих формы. Бюро без стен. Архивы, в которых полки уходят вверх, исчезая в свет. В центре — проигрыватель кристаллов. Он крутится. И звучит не голос тёти, а его собственный. Только не тот, которым он говорит с чиновниками. А голос, в котором есть страх. И — надежда. И в нём — лес. Открытое небо. Дикий чай. Запах свободы.

"Я не хочу…"

Нет, не вслух. Просто мысль. Но здесь мыслей достаточно. И Контакт слышит.

"Я не хочу ничего менять. Всё должно быть… должно быть по регламенту."

"Но разве ты знаешь, кто написал этот регламент?" — спрашивает голос, теперь уже с оттенком Эмелин.

И тут мир снова дрогнул. Или Виктор дрогнул. Его ручка в руке — настоящая. Блокнот — мокрый от пара. Рядом — никого. Ни демона, ни голоса, ни проигрывателя, только огромный лес.

"Стоп. Лес...?" — только и смог подумать Виктор...