И они пошли. Не как пленник и спасители, а как трое друзей, пробивающихся к свободе. Дверь скрипела на новых, живых петлях, но держалась крепко. Они спустились в туннель, и на этот раз, когда они шли по нему, Дверь чувствовала под собой не холод камня, а твердую землю, ведущую к выходу.

К ветру.

К солнцу.

Они не оглядывались на мрачный замок, остававшийся позади. Впереди была пещера у источников, а потом — весь мир.

И в этом мире для одной старой дубовой двери с живыми петлями из грибницы обязательно должно было найтись место, где ее не будут пинать и обжигать, а где она будет смотреть на рассвет и тихо скрипеть от счастья, храня покой тех, кого она спасла.