Детство Ю не было трудным. Оно было никаким. Ни побоев, ни криков, ни голода — ничего, за что обычная драма цепляет зрителя. Его беда была тише. Он рос в абсолютном одиночестве посреди пустоты. Мать? Возможно, она была где-то рядом, но настолько же безразличная к нему, как белая стена. Маленький Ю не помнит, чтобы его обнимали. Не помнит, чтобы его хвалили за рисунок или говорили «спокойной ночи». Он помнит только серость и то, как звучат шаги, когда их некому встречать. Знаете, что делает «Монстра»? Не травля во дворе и не избиения. Монстром делают, когда ребёнок смотрит в глаза взрослому и понимает: «Я здесь лишний. Меня не видят». Он не плакал. Никогда. Потому что к кому идти с этими слезами? Пустота не вытирает щёки. Она просто пожирает всё живое внутри, оставляя одного очень талантливого, очень быстрого и абсолютно мёртвого внутри ребёнка. Когда другие дети боялись темноты, Ю боялся только того, что утром всё будет так же тихо. Когда другие мечтали о славе или игрушках, он даже не знал, чего хотеть. Потому что у человека, которого никогда не любили, атрофируется сам механизм желания. Детство Ю — это не история о злых родителях. Это история о том, что случится с ребёнком, если забыть его душу в шкафу. Он вырастет. Он станет сильнее всех. Он нокаутирует любого, кто посмотрит на него косо. Но в день своей самой великой победы он так и останется тем маленьким мальчиком в серой комнате, который ждёт, когда его кто-нибудь увидит. Просто так. Не за достижения. Не за талант. А потому что он есть. И это самое грустное, что я когда-либо читал.

Боксёр

0