Мои подушечки лап повидали немало дорог, от раскаленного песка южных трактов до хрустящего инея северных пустошей. Я кот путешественник, и мой хвост мой компас. Но в ту ночь на окраине заброшенной деревни у подножия Карпат даже мои усы задрожали от недоброго предчувствия.

Я устроился на ветке старой ели, скрытый густой хвоей. Внизу, у разрытой могилы на старом погосте, копошилось нечто.

Незваный гость из-под земли

Это был вурдалак. Человек, который не нашел покоя, чье тело земля выплюнула обратно. Он не был похож на тех бледных красавцев из людских книжек. Его кожа была цвета старого синяка — сине-серая, туго натянутая на скелет.

Наблюдая за ним с высоты, я подметил то, чего не видят глупые люди:

Вурдалак не просто пьет кровь. Я видел, как он жадно грыз кость, оставшуюся от несчастной лисицы. В отличие от вампиров-аристократов, вурдалакам нужно плотное мясо и костный мозг, чтобы поддерживать свою противоестественную силу.

Когда он разорял землю, его ногти удлинились и стали похожи на черные загнутые крючья. Они не ломались о камни — ими вурдалак может вскрыть дубовую дверь или грудную клетку так же легко, как я вскрываю брюшко мыши.

Даже отсюда я чувствовал его запах. Это не просто вонь гнили, это трупный яд в газообразном состоянии. Если он дыхнет в лицо человеку, тот впадает в оцепенение, теряя волю к сопротивлению.

Вурдалак замер. К кладбищу приближался подгулявший путник. Тварь не бросилась в лоб. Она спряталась за надгробие и... заговорила.

Я чуть не свалился с ветки. Голос вурдалака звучал в точности как голос старой женщины, зовущей на помощь. Способность к мимикрии — их главное оружие. Они выуживают из памяти жертвы знакомые звуки и используют их как приманку (они используют акустический гипноз, воздействуя на подсознание).

«Помоги мне, сынок, нога застряла...» — просипела тварь, хотя ее собственные челюсти в этот момент судорожно клацали, предвкушая пир.

Путнику повезло — он был слишком пьян и свернул не туда. Вурдалак в ярости ударил по плите, и я заметил еще одну деталь: его тело невероятно пластично. Он буквально перетек через ограду, сложившись в суставах так, как не под силу ни одному живому существу. Его кости словно стали резиновыми.

Я вспомнил рассказы других бродячих котов, которые встречал на дорогах:

Вурдалаки в первую очередь приходят к своим родным. Это их проклятие — они питаются жизненной силой тех, кого любили при жизни, пока не выкосят весь свой род.

Пока он бесновался внизу, я видел, как он избегает зарослей дикой розы и боярышника. Колючие кусты для него — непреодолимая преграда, они цепляют его мертвую кожу, которая не заживает (Шипы этих растений считаются «чистыми», они физически разрывают ауру нежити).

Способ упокоения: Просто выпустить ему потроха нельзя — в них давно нет жизни. Я знал: если мужики из деревни решат избавить родную землю от вурдалака, им придется действовать по старинке. Мало отсечь голову — нужно забить в рот тяжелый камень или кирпич. И не для того, чтобы заткнуть ему глотку, а чтобы тварь в посмертном голоде не начала грызть собственный саван, черпая из этого силы. А чтобы он не нашел дорогу к дому, пасть стоит засыпать сухим маком: древний закон счета заставит его замереть над каждой крупинкой, пока солнце не превратит его мерзкую плоть в липкую жижу. И упаси их небо брать с собой сталь — только осиновый кол, вбитый в самую середину замершего сердца, пригвоздит его дух к земле окончательно.

Когда луна начала клониться к закату, вурдалак засуетился. Его движения стали тяжелыми — первые лучи солнца для него смертельны, они превращают его плоть в кисель. Он нырнул обратно в свою яму, загребая землю скрюченными пальцами.

Я спрыгнул с дерева и отправился дальше по тракту. В этой деревне ловить было нечего, а запах смерти слишком портил мой аппетит.


П.С. Кто там хотел 2в1? фиг его знает как вам, но мне нравится))