Небо клялось, что она близко, Дразнило бледным диском в вышине. И я сплел лестницу из лунных бликов, Чтоб прикоснуться к вечности во сне. Ступени врезались в ладонь, Холодный прах лунный меж пальцев тек. Ветер качал мою воздушную ладонь, Грозился сбросить вниз, где меркнет свет. Чем выше — тем нежней сиянье, Прозрачней каждая опора из огня. И вот уж кажется, ладонь у цели, Но эхо расстоянья шелестит: «Не я…» Она ускользнула, невесома, Смеясь серебряным, далеким светом. Лестница линий рассыпалась, как солома, Вернув меня к земным берегам и цветам. Но в кулаке сжатом — не пустота, А серебристая дрожь, незримая пыль. Я не достал до лунного листа, Но осветилась пылью *моя быль. И знаю ныне: не поймать светило, Не приручить холодный океан высот. Но в каждой дерзкой, безнадежной силе Рождается иной, нежданный плод. Тот прах лунный на земных ладонях — Не пораженья горькая мета, А искра чуда в самых темных зонах, Что досталась мне, пока тянулся я.