Палатка была тесной, но в этой тесноте не было ничего удушающего — лишь ощущение близости, сотканное из доверия и зарождающегося влечения. Воздух был густым от запаха кожи, дыма и чего-то ещё, сладкого и тревожного — предвкушения.

Леона позволила себе расслабиться, откинувшись на груду мягких шкур. Кохай, всё так же серьёзный, устроился у её ног, его сильные руки принялись снимать напряжение с её уставших мышц. Прикосновения были уверенными и уважительными, но каждый раз, когда его пальцы находили особенно зажатую точку, по телу Леоны пробегала волна жара.

Акти не терял времени. Устроившись рядом, он продолжил свой тихий, интимный рассказ, его губы снова нашли путь к её уху.

—...И в самый опасный момент, — его шёпот был похож на шелест шёлка, — я понял, что думаю только об одном. О том, чтобы выбраться и... снова увидеть тебя.

Леона прикрыла глаза, позволив голосам и прикосновениям окутать себя. Но её взгляд снова и снова возвращался к юному принцу. Мальчик сидел чуть поодаль, его царственная осанка не могла скрыть подростковой неуверенности. Он смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, в которых смешались восхищение, ревность и смутное понимание того, что он пока не готов принять в этом полноценное участие.

Леона мягко высвободила руку из рук Акти и протянула её принцу.

—Иди сюда.

Его лицо озарилось. Он пересел ближе, и его тонкие, холодные пальцы робко сомкнулись на её ладони. Он был таким хрупким на фоне двух взрослых воинов, и эта хрупкость трогала Леону сильнее любой уверенной силы.

— Я... я тоже хочу защищать тебя, Леона, — прошептал он, и в его голосе звучала вся серьёзность его юных лет.

— Я знаю, — её улыбка была мягкой. — Твоя верность — уже большая защита.

Кохай и Акти обменялись понимающим взглядом над её головой. Между ними, опытными бойцами, и этим мальчиком-правителем возникло молчаливое перемирие, рождённое их общей преданностью одной женщине. В их соперничество вплелась новая нота — почти отцовская забота о самом юном и уязвимом участнике их странного союза.

Тень на стене палатки снова сплелась воедино, но теперь очертания были иными: могучая фигура Кохая, гибкий силуэт Акти, хрупкая тень принца — и всё это в центре, где сидела Леона, принимая эту странную, сложную и такую тёплую смесь преданности, страсти и невинной любви.