В глубокой пещере, скрытой за серебряным водопадом, чьи воды пели тихую колыбельную, я нашел яйцо. Оно было не больше моего кулака, но тяжелое, словно отлитое из чистого метеоритного железа. Его скорлупа была покрыта узорами, напоминающими карту далеких созвездий, и она пульстровала в такт с биением моего собственного сердца. Я не искал его. Оно само позвало меня. Тихим зовом в снах, мелодией, которую никто, кроме меня, не слышал.

Я назвал его Астарион. Дни превратились в недели, и однажды ночью, под полной луной, скорлупа треснула. То, что появилось на свет, было похоже на маленького лисенка, но шерсть его была цвета серебра. Его глаза —светились внутренним светом. На лбу у него сияли маленькие рога, похожие на осколок хрусталя, а хвост был пушистым, как облако, и заканчивался кисточкой, которая оставляла за собой слабый светящийся след.

Астарион был не просто зверем. Он был воплощенной магией. Он питался не пищей, а лунным светом и тишиной. В его присутствии звуки затихали, а мысли упорядочивались. Он мог шагнуть в тень и исчезнуть, чтобы появиться в другом месте, за несколько шагов от меня. Его следы на земле светились несколько секунд, а затем таяли, как роса.

Его магия была магией спокойствия и равновесия. Раненые звери инстинктивно тянулись к нему, и их раны под его легким прикосновением затягивались. Увядшие цветы распрямляли стебли, стоило ему пройти рядом.

Но в мире всегда найдется сила, жаждущая поглотить свет.

Великий Магистр Ордена , Лорд Кассиус, сидел в своем кабинете в самом высоком шпиле столицы. Перед ним на столе лежали донесения с магическими сенсорами, выстроенные в идеальный ряд. Один из них, покрытый серебристой пылью и тревожными символами, светился ярче остальных.

«Аномалия в регионе Серебряных Холмов, — прочел он безмолвные строки. Угроза стабильности магического ландшафта Империи».

Его тонкие губы сложились в жесткую складку. Несанкционированная магия была болезнью, а он — врачом, верным идеалам Империи. Любое существо, способное нарушить предсказуемый поток магических энергий, должно быть изучено, классифицировано и… поставлено на службу трону. Или обезврежено.

Он поднялся из-за стола. Его алые мантии с вышитыми золотыми грифами — символом власти — развевались за ним, как окровавленные крылья. Он не стал брать отряд. Для поимки одного дикого зверя хватит и его силы.

Я чувствовал беспокойство Астариона еще до того, как увидел чужака. Его обычно мягкий, мерцающий свет стал нервным, прерывистым. Он жался к моим ногам, шерсть встала дыбом, а маленькие хрустальные рога на лбу пульсировали тревожным алым свечением. Лес вокруг нашей пещеры затих. Даже водопад, казалось, стих, завороженный надвигающейся угрозой.

Он появился на опушке не как вор, а как хозяин. Высокий, прямой, в великолепных, но бездушных одеждах. Его лицо было бледным и острым, а глаза холодными, как два куска голубого льда. Они оценивающе скользнули по мне, а затем приковались к Астариону с таким голодным, хищным интересом, что у меня по спине пробежал холодок.