Тело трясёт. Не от страха — от перегрузки. Три души подряд. Слишком быстро. Слишком... человечно.

Рэй стоит на коленях среди обломков старого вокзала. Деревянные доски гниют под дождём, кровавые разводы ползут по полу, как корни. Тела уже не кричат. Только воздух ещё вибрирует от их последних эмоций. Он всосал всё. Знания. Панику. Желание жить.

Ему плохо.

Он поднимает голову. Красный глаз пульсирует, второй застыл в пустоте. Из-за маски вырывается пар.

— Не... становись... мной, — шепчет он, не в силах остановить дрожь.

Мир... ломается.

Не снаружи. Внутри. Как стекло, по которому прошла трещина от удара. Пространство крошится. Не он входит в Контакт — Контакт проникает в него. Без предупреждения. Без ритуалов. Он не готов. Никто никогда не готов.

Всё исчезает.

Он — висит. Не в воздухе. Не во времени. В чём-то между. Его кожа то исчезает, то появляется снова, как пиксели, что не могут договориться: быть или не быть.

Вокруг — ничто, собранное из всего. Башня, построенная из голосов. Дверь, за которой шевелятся его страхи. Окно, через которое он видит себя, стоящего на том же месте — только без маски. Без глаз. Без лица.

Контакт.

— Покажи мне, кто ты.

Голос — как эхом внутри черепа. Его голос. Но... не его.

Рэй медленно встаёт. Когти скорби проступают сквозь пальцы, дрожат, как мышцы перед судорогой. Пространство пытается удержать его в себе. Он чувствует, как Контакт тянет жилы, вытаскивает воспоминания, делает их рельефом пейзажа: школьный класс, заваленный пеплом. Ритуальный круг, нарисованный телами. Голос матери, искажённый, как через воду.

Он должен выбрать. Уйти глубже. Или вырваться.

Он делает шаг.

Слишком рано.

Контакт проглатывает его. До костей. До души.

И в этом кромешном, слепом небытии, Рэй слышит только одно:

— Добро пожаловать обратно.