Методика трёх иуд

Глава 5

«Есть одна легенда, которая гласит, что каждый грех будет наказан несмотря ни на что. Взять, к примеру, историю трёх учеников: один врал и стал нем, один слушал брань, после чего оглох, а последний видел грязь внутри душ. Он ослеп. Их пример спас других — задир и тех, чьи души истлели от всей этой грязи».
___________________

Она нашла идеальную модель. Молодой художник с мольбертом, переехавший в соседнюю квартиру. Такой одухотворённый, с горящими глазами. Совсем как она когда-то.

— "Порадуй меня," — прошептала она, наливая ему вино с цикутой. — "Стань вечным произведением искусства."

Когда судороги скрутили его тело, она аккуратно подставила таз — нельзя было пролить ни капли драгоценной жидкости. Ещё живому, она начала лепить его лицо, запечатлевая предсмертную гримасу. Гипс смешивался с потом и кровью.

— "Не дыши так громко," — ворчала она, работая шпателем. — " Ты портишь композицию."

В подвале её дома царил идеальный порядок. Двенадцать скульптур стояли в продуманных позах. У каждой на шее висела бумажка с именем и датой «создания». Последней жертве она вставила стеклянные глаза — те самые, что когда-то так восхищённо смотрели на её работы.

Вечером, закончив лакировку, она вдруг услышала шепот. Сначала с одного конца подвала, потом с другого. Все двенадцать скульптур шептали её имя. Гипсовые губы шевелились, стеклянные глаза поворачивались в её сторону.

Она отступила к стене, но что-то холодное обхватило её лодыжки. Из бетонного пола вырастали бледные руки. Мёртвые пальцы впивались в плоть, таща её вниз. Подвал наполнялся тенями — они срывали с полок инструменты, которые она использовала для своих «шедевров».

Тени работали методично, точно так же, как работала она сама. Переламывали кости, выправляя их под нужным углом, заливали горло гипсом, не давая задохнуться слишком быстро. Последнее, что она увидела, — это существо, выгибающее неестественно длинную спину

— «Ах, какая прелесть!» — просипел. Его кошачья морда исказилась чем-то средним между ухмылкой и оскалом, обнажая слишком острые клыки. — «Прямо как в я! День за днём служил, молился, терпел... а оказался никому не нужен.» — Оно ткнуло когтем в застывшее лицо скульпторши.

Существо, напоминающее тощего, вытянутого кота ростом с ребенка, закружилось вокруг нового «экспоната», его хвост подёргивался неестественным образом

— «Я-то собираю души, целые, пахнущие отчаянием!» — оно встало на задние лапы, и его тень на стене изогнулась в немыслимой позе. — «А ты... ты всего лишь грязный мясник с замашками художника. Скучно!»

Оно склонилось к её уху, и голос прозвучал как скрежет по стеклу:

— «Но не грусти! В моей коллекции ты будешь не одна... Среди таких... старательных!»

____________________

Месяц спустя следователь стоял перед вскрытым подвалом дома пропавшей скульпторши. Воздух вырвался наружу — густой, сладковатый, с примесью формалина и гниения. Он зажёг фонарь, и луч выхватил из тьмы десятки застывших фигур.

Они стояли в идеальных позах, будто застигнутые в момент тихого безумия. Гипсовые лица сохранили последние эмоции — ужас, мольбу, пустоту. На полках аккуратно лежали инструменты, в банках плавали странные образцы.

Следователь медленно обошёл помещение, останавливаясь у каждой фигуры. В углу он заметил небольшую статую, отличавшуюся от других. Кошка с человеческой ухмылкой, вытянутая рука. В ней была зажата крошечная записка.

«Что-то ты сильно запоздал...», — единственное что смог разобрать следователь.

Он вышел на свежий воздух, но запах смерти уже въелся в лёгкие. Дело было закрыто.