Я пришёл в себя в зале, где стены были обиты бархатом, но он был тёмным, почти чёрным, и шевелился, будто дышал. Воздух был густым, как в склепе, и пахло воском, гнилью и чем-то сладким — слишком сладким, чтобы быть безопасным.

На сцене стояло кресло. В нём сидел я. И напротив — тоже я. Один — в костюме благородного, с гладким лицом и пустыми глазами. Другой — в лоскутьях, с лицом, разрисованным как у шута, но с глазами, полными безумия.

Где-то за кулисами раздался голос, как скрежет ножа по стеклу: «Создай два лица и начни разговаривать с самим собой…»

- Ты думаешь, ты - один? - сказал благородный.

- Я - порядок.

- А я - истина.

Они начали спорить, но их голоса были моими. Я чувствовал, как каждый из них тянет меня в разные стороны, как будто мои кости хотят разойтись.

Зал начал меняться. Бархат на стенах вспыхнул, превратившись в маски, сотни масок, и все они шептали: «Ты — не ты. Ты — мы.»

Шут вскочил и подошёл ко мне. Его лицо было моим, но искажённым, как будто кто-то нарисовал его на воде и ударил по поверхности. — Ты боишься меня, потому что я — ты без цепей. Он протянул руку, и в ней была карта. На ней — не символ, а глаз. Живой. Он моргнул.

— Прими меня, — сказал он. — Или я приму тебя.

Я взял карту. И в тот момент кресло подо мной исчезло. Я упал — не на пол, а в пустоту. И там, в темноте, я услышал, как два голоса сливаются в один. — Добро пожаловать в театр теней. Здесь ты — актёр, зритель и сценарист. Но сценарий уже написан. И ты его не писал.